Топ новости
В ходе организованного неделю назад «Ридусом» международного круглого стола «Дела Васильева и Хакимова в Центральной Азии. Правовые аспекты и российская повестка в регионе», много говорилось о проблемах правозащиты.
Речь не только о вопиющих нарушениях прав этих людей (в первом случае права гражданина РФ нарушены в Киргизстане, а во втором — права гражданина Республики Узбекистан попираются у него на родине).
Проблема ещё и в том, что с самими правозащитными организациями давно что-то не так.
Реагируя на подобные дела, поборники прав человека демонстрируют странную позицию, часто проявляют избирательную принципиальность. Или вообще не реагируют на те судебные преследования, которые в их «прогрессивном сообществе» принято игнорировать. И здесь нужно называть вещи своими именами и говорить о кризисе и вырождении правозащитных принципов.
Мы можем легко себе представить, какой резонанс со стороны правозащитников, вскормленных западными грантами, последовал бы, например, на арест блогера-активиста Никиты Макаренко — того самого, который инициировал уголовное преследование ташкентского блогера Азиза Хакимова (об этом шла речь в моей прошлой публикации). Или если бы на нарах оказался киргизский оппонент российского блогера, известного африканиста Виктора Васильева, написавший на него донос в Бишкеке…
Мы понимаем, что те же правозащитные персонажи, которые коллективно и «принципиально» молчат о многомесячном заключении Азиза Хакимова или поносят Виктора Васильева, недавно вышедшего на свободу, дружно взвыли бы в поддержку близкого им по тухлому духу Никиты Макаренко или подобных ему «изделий центральноазиатского образца». И причина тоже понятна: вместе с грантами эти патентованные правозащитники годами всасывали русофобию (а вместе с ней — и ненависть к соотечественникам, симпатизирующим России).
Виктор Васильев, собственный корреспондент «Ридуса», учредитель и автор известной экспертной площадки «Круг мнений», акцентировал внимание участников круглого стола на том, что его собственное дело (россиянину предъявили надуманное обвинение в вербовке наемников в Бишкеке), дело Азиза Хакимова и подобные им дела носят схожий формат, схожие характеристики. Эта схожесть проявляется, в том числе, в закрытости судебных заседаний. По подсчетам Виктора Васильева, таких дел в Центральной Азии — порядка двадцати.
«Те или иные фабрикации очень схожи. Спустя три месяца после моего задержания мне удалось отправить письмо для коллеги, друга Эдварда Чеснокова, где я говорил, что уголовное дело против меня — это пробный шаг, пробный удар. И, соответственно, сколь-либо серьёзной реакции на моё дело не последовало», — отмечает Виктор Васильев.
По мнению блогера, этот негативный опыт был использован для фабрикации уголовных дел в Центральной Азии против других пророссийских, проевразийских журналистов и блогеров, патриотов своих стран, а их уголовные дела фабриковались под копирку.
«То есть имеется заявление человека, ассоциированного с органами спецслужб. В одном случае звучало имя Никиты Макаренко. В моем случае это был такой Урмат Джаныбаев, достаточно токсичный персонаж, который просто болен патологически на русофобии, неоднократно делал публикации, писал заявления против меня. И это сыграло свою роль определенную», — рассказывает Виктор Васильев.
Это заявление подводит нас к пониманию одной из главных причин упорного молчания правозащиты. Между тем дела Хакимова и Васильева предоставляют огромное поле деятельности для честных правозащитников, требуют пристального общественного внимания.
Главный редактор «Ридуса» в своей публикации подробно осветил четыре блока обвинений, предъявленных Азизу Хакимову.
Ташкентский блогер не признаёт вину в разжигании войны, в разжигании межнациональной розни, не признает свою причастность к клевете в публичном пространстве.
Адвокат коллегии SIMAY KOM Сергей Майоров, представляющий интересы Азиза Хакимова, утверждает, что некие заинтересованные силы подспудно как-то влияют и на прокуратуру, и на органы внутренних дел. Не исключено, что и на суды.
«Мы ещё не знаем, какое решение вынесет суд, поэтому говорить о влиянии на суды оснований достаточных не имею. А в отношении влияния на прокуратуру и на следователя у меня есть все основания это утверждать», — уточняет Сергей Майоров.
На мой вопрос о состоянии здоровья Азиза Хакимова адвокат ответил, что оно вызывало опасения ещё на предварительном следствии. И документы о состоянии здоровья Азиза были предоставлены следователю. Ввиду плохого самочувствия, он две недели провел в «Сангороде» (специализированная больница для осуждённых).
«Более того, непосредственно перед арестом он (Хакимов) должен был лечь в больницу на операцию по состоянию здоровья. И мы предъявляли все эти документы, подтверждающие необходимость оперативного вмешательства. Но нам отказали в удовлетворении. В последующем и голодовку объявлял Азиз, протестуя против многих нарушений прав, допущенных в отношении него. Но в дальнейшем его состояние улучшилось, и сейчас особого беспокойства оно не вызывает. Со слов Азиза мне известно, что никаких реальных лечений колония и доктора её с ним не проводят. Но руководство колонии, следственного изолятора позволяют передавать лекарства, остро необходимые ему», — говорит Сергей Майоров.
«Ридус» поинтересовался у адвоката условиями содержания Хакимова. Майоров поделился информацией, которую в своё время получил от Азиза. На арестованного блогера, по явному наущению заинтересованной службы, были поданы заявления его сокамерниками о якобы нарушениях норм пребывания в помещении, где они содержатся арестованные. На этом основании администрация следственного изолятора на пять дней заключила его в штрафной изолятор, карцер, где достаточно тяжёлые условия пребывания.
«Это выполнение задания неких сил по ужесточению состояния Азиза и преломлению его духа», — считает адвокат.
Совсем недавно Азиза переместили в камеру, в которой были собраны арестованные, привлеченные по религиозным статьям: за разжигание межрелигиозной розни или проявление фундаментальных религиозных взглядов исламского направления.
«Это молодые люди, которые жёстко придерживаются требований Корана и эти порядки устанавливают в камере для заключённых. Человека явно светского, не религиозно направленного, тяготеющего к другой культуре, нежели той, что распространена в Узбекистане, поместили туда, где их было 12 человек. Причём количество мест было меньше, чем количество людей», — рассказывает Сергей Майоров.
В таких условиях кому-то из заключённых каждую ночь приходится ночевать на полу, а не на шконке. В этом адвокат усматривает способ оказания психологического давления на Азиза и расчёт на то, что произойдет скандал.
«Люди, там находившиеся, и Азиз если не являются антагонистами, то имеют различия во взглядах. Но благодаря духу, мужеству и возрасту (Азиз был старше их всех), он не допустил этой провокации. И ему пришлось временно подчиняться тем правилам, которые установили люди такой агрессивной направленности и религиозного характера», — продолжает адвокат.
С. Майоров подчеркивает, что судебная система допустила грубейшее нарушение по срокам содержания арестованного в период предварительного следствия. Он многократно направлял жалобы в различные инстанции с требованием освободить Азиза, так как органы предварительного следствия, прокуратуры и предварительного содержания арестованного допустили грубейшие нарушения законодательства. Хакимов до суда находился под стражей почти девять месяцев.
«В нашем деле человек до пяти месяцев был как бы легитимно арестован, продлен его арест. А вот такого документа, чтоб генпрокурор ходатайствовал о продлении ареста и компетентный суд продлевал до семи месяцев, в деле нет. Это, безусловно, нарушение и Конституции, и пакта о гражданских правах… И об этом я многократно информировал и президента, и генерального прокурора, и председателя Верховного Суда, и центр по правам человека в Узбекистане, и омбудсмена, и руководителя МВД», — сообщил адвокат.
Политолог Никита Мендкович поделился с «Ридусом» той информацией, которую не мог озвучивать защитник Хакимова. В один из дней Майоров не был допущен к своему подзащитному, когда тот был вызван на допрос по формальным основаниям. Адвоката просто не впустили в административное здание.
«В этот период следователь, ведя беседу с господином Хакимовым, в жёсткой форме заявил ему, что намерен сфабриковать дело об измене родине, для того чтоб он вообще никогда не вышел из тюрьмы. В связи с тем, что он и его защитник в суде создают проблемы прокуратуре и следствию. Это сопровождалось другими неформальными угрозами», — рассказывает Мендкович об инциденте, происходившем в отсутствие адвоката.
Дело Виктора Васильева проходило под грифом «Секретно». Заказчиков этого уголовного преследования он считает агентами влияния Британии (в силу некоторых обстоятельств, российский блогер пока не может огласить их имена). Васильев утверждает, что эти люди в своё время заплатили определенную сумму сотруднику ГКНБ Тимуру Бекбалотову (на данный момент он уже не работает там). По словам Виктора, с подачи упомянутого сотрудника ГКНБ, возникло из ничего «дело о вербовке».
«Один из друзей Бекбалотова, бывший сотрудник ГКНБ, написал заявление на меня в ГКНБ же, и на основании этого заявления меня держали девять месяцев. Это следствие. Потом дело передали в суд. Год и два месяца держали на основании одного голословного заявления. Никаких доказательств, никаких фактов, ничего! Обвинили меня по особо тяжкой статье, по которой от семи до десяти лет грозит: вербовка… А на начальном этапе следствия были такие аппетиты и попытки — в целом обвинение в шпионаже в пользу России мне предъявить. И вот это безумие, которое случилось в апреле прошлого года, дало старт целой серии уголовных дел против патриотов Киргизстана, Узбекистана», — рассказывает Виктор Васильев.
Учредитель экспертной площадки «Круг мнений» считает, что и преследования российских журналистов в Азербайджане может быть звеном в единой цепочке этих историй, за которыми косвенно или напрямую стоят агенты влияния Британии. По мнению Васильева, эти агенты влияния в Киргизстане есть медиа-сфере, частично контролируют правозащитную среду, у них есть свои союзники, друзья в спецслужбах.
«Я начинаю говорить какие-то вещи, не имея, в общем-то, никакого информационного ресурса. Тем не менее, в мой адрес постоянно поступают какие-то угрозы. В том числе угрозы о повторном возбуждении очередного уголовного дела. Меня провоцируют на какие-то резкие негативные высказывания, на какие-то шаги в отношении бывшего руководителя ГКНБ Тайчинбека Ташиева. То есть факты провокаций со стороны их мурзилок происходят», — заявил Виктор Васильев.
Главный редактор «Ридуса» Андрей Гулютин поинтересовался у блогера, что происходило за время содержания под стражей: подвергался ли побоям, моральному давлению?
«Да, подвергался я давлению. Был достаточно жестоко избит в августе прошлого года — после отказа записать видеообращение, которое от меня требовали. Потерял зуб. На данный момент вставил, могу улыбаться, спокойно общаться. Бытовые условия тоже достаточно жёсткие. Фактически, по советским стандартам ещё пенитенциарная система. Камерные помещения рассчитаны на 8 человек, а фактически там содержат 16-18 человек. В бытовом плане очень сложно, особенно если люди в возрасте. Это условия, приравненные к пыточным. Это, наверное, уровень 90-х годов в российской пенитенциарной системе», — рассказывает Васильев.
Блогер считает, что независимости адвокатов в Киргизстане практически нет, все запуганы. А основной инструмент давления на них — лишение лицензии.
«Я знаю, много фактов, когда людей пытали. Я сам был свидетелем, когда человека убили на моих глазах. И сама эта тюрьма, СИЗО ГКНБ, была частной тюрьмой одного человека. Так или иначе, люди, которые призваны были защищать интересы страны, представляли и представляют до сих пор интересы исключительно одного человека. В этом вся беда. И все их действия, я считаю, должны быть подвергнуты и общественному порицанию, и собственно оценке первого лица. Скоро выборы — я надеюсь, он сохранит свой пост. Но нужны какие-то решительные меры, иначе это всё плохо закончится», — говорит Виктор Васильев.
«Ридус» поинтересовался у блогера его правовым статусом после освобождения.
«Я забрал свой паспорт в суде. На приговоре моем уже стоит печать о том, что он вступил в силу. И в ближайшее время я планирую покинуть Киргизстан, потому что, собственно, мне не оставляют выбора. Я заявлял в своём первом интервью, когда освободился, что я хочу остаться в Киргизстане. У меня есть масса причин для того, чтоб здесь оставаться, работать. Определенные заслуги перед действующей властью, учеба в Российском Славянском университете. Я могу перечислять долго. Но меня практически насильно, физически буквально, под угрозой избиения выдавливают из страны», — посетовал Васильев.
Блогер также сообщил «Ридусу», что в Киргизии у него есть адвокат, которому он доверяет. После недавнего нападения на Виктора в центре Бишкека, когда неравнодушные граждане помогли ему отбиться от злоумышленников, он сразу уведомил адвоката об этом происшествии. Общественной защитницей Васильева стала известная Токтайым Джумаковна Уметалиева, известный политик, участница президентских выборов в 2005 и 2009 гг.
«Есть определенная поддержка граждан Киргизстана, честь им и хвала за их смелость и принципиальность. Но это, конечно, минимальная поддержка в сравнении с тем давлением, которое на меня оказывалось и оказывается», — оценивает ситуацию Виктор Васильев.
Если даже российский гражданин с медийной известностью запросто превратился в бишкекского узника на 15 месяцев, то каким угрозам подвержен здесь менее известный человек? Мы уже давно не обольщаемся на счёт правозащитных организаций и знаем цену многим из них. Но когда нашему человеку становится небезопасно совершить променад в Бишкеке, возникают вопросы и претензии ещё и в другом направлении: а какая красная цена нашей «мягкой силе» в этом регионе? И где она, кстати?
