Топ новости
Регалии остались за воротами. Бывшие губернаторы, министры и генералы, некогда вершившие судьбы регионов и распоряжавшиеся бюджетами, теперь осваивают иные профессии. Строитель венецианских каналов оказался в поселковой бытовке, экс-глава региона готовится к выходу с уже подписанным трудовым контрактом, а пожизненный узник борется за право выйти в цех. Разбираемся, как тюремные будни меняют тех, кто привык к креслам и миллиардам.
Имя Леонида Маркелова в своё время гремело на всю страну. При нём Йошкар-Ола преобразилась до неузнаваемости: появились рукотворные каналы, отсылающие к Венеции, и копия московского собора Василия Блаженного. Сегодня экс-глава Марий Эл обживает колонию-поселение в Рязанской области. Архитектурные проекты сменились деревянными стенами общежития.
13 лет строгого режима за взяточничество — таков был первоначальный приговор. Однако отсидел Маркелов лишь пять лет. В мае 2026-го Скопинский районный суд пошел навстречу и заменил оставшийся срок принудительными работами.
Колония-поселение кардинально отличается от привычного образа мест лишения свободы. Заборы без колючей проволоки, отсутствие бараков. Обитатели носят обычную одежду, живут в общежитиях, а те, кто хорошо себя зарекомендовал, вправе арендовать жилье.
Свидания и передачи не регламентируются строгими лимитами. Единственное ограничение — паспорт изымается, вместо него выдают удостоверение. За грубые нарушения режима, конечно, грозит штраф.
Правозащитник Иван Мельников, много лет посещавший Маркелова, описывает его как человека тонкой душевной организации. В камере он не расставался с ручкой и бумагой, сочинял стихи и с охотой декламировал их посетителям.
«И наверняка он все так же пишет стихи. И, скорее всего, стихи у Маркелова сейчас повеселели», — отмечает Мельников.
Рауф Арашуков, прежде занимавший кресло сенатора от Карачаево-Черкесии, отбывает пожизненный срок в колонии особого режима №6 «Черный дельфин» под Соль-Илецком. В январе 2026-го Оренбургский суд добавил к его наказанию ещё 10 лет и 120 миллионов штрафа за попытку передать взятку сотруднику колонии.
В стенах «Черного дельфина» отношение к труду диаметрально противоположное тому, что наблюдается в обычных зонах.
«Пожизненники идут на работу как на праздник. Это хоть какое-то разнообразие, а не сидение в камере», — поясняет Мельников.
Арашуков даже устраивал голодовку, добиваясь разрешения выйти на производство. Свидания здесь скудны — всего два коротких в год. Длительные свидания возможны лишь в виде поощрения. Передачи — одна посылка и одна бандероль в год. Переписка разрешена, но выйти на свободу можно только по президентскому помилованию, а подобные прецеденты крайне редки.
Дмитрий Захарченко, лишенный звания полковника полиции, отбывает 16 лет строгого режима в колонии №49 посёлка Миша-Яг под Печорой. Его дело прогремело на всю страну в 2016 году, когда оперативники нашли в квартире его сестры 9 миллиардов рублей наличными, десятки объектов недвижимости, автомобили и золотой слиток.
С августа 2025 года он находится на строгих условиях содержания. Камера с семью сокамерниками круглосуточно отслеживается видеокамерами. Возможность звонить родным заблокирована. Адвокат Олег Середа сообщил, что за семь дней Захарченко получил четыре взыскания.
Первое — за полотенце, повешенное не с той стороны. Второе — за отказ представиться сотруднику. Третье — за повторный отказ тому же надзирателю. Четвертое — за то, что при конвоировании в медчасть он вовремя не убрал руку за спину. Эти взыскания сейчас оспариваются в суде, но даже если их отменят, об УДО можно забыть.
Показательная деталь: Захарченко неоднократно подавал заявления с просьбой отправить его в зону спецоперации. Он соглашался на любую роль — хоть штурмовиком. Однако ФСИН тормозит процесс: сначала полгода искали его личное дело, потом несколько месяцев оцифровывали, затем заявляли об отсутствии вакансий. В итоге военная медкомиссия признала его непригодным, даже не дав пройти все тесты.
Тимур Иванов, экс-замминистра обороны, осуждённый на 13 лет за растрату, пока не доехал до колонии. Расследование второго дела о взятках на 1,2 миллиарда рублей продолжается, и он содержится в «Лефортово». Условия там спартанские: камеры по восемь квадратных метров, прогулки в бетонных мешках с решеткой вместо неба.
Александр Хорошавин, бывший глава Сахалинской области, отбывает 15 лет в хабаровской колонии. При обыске у него изъяли около миллиарда рублей, 195 швейцарских часов и почти 800 единиц ювелирных изделий. В СМИ просочилась информация, что он трудится бетонщиком, но во ФСИН эту новость опровергли: экс-губернатор — пенсионер и освобожден от работы.
В колониях существует чёткая иерархия профессий. Есть производства — швейные, металлообрабатывающие, деревообрабатывающие, бетонные. Отказаться от труда без уважительной причины невозможно, это расценивается как нарушение режима.
Зарплата начисляется, но после вычетов за питание и судебные иски на руки остаются копейки — правозащитники видели платежки на 500 рублей за двенадцатичасовую смену шесть дней в неделю.
Самые завидные вакансии — библиотечные. Там чисто, тихо, не надо таскать бетон. Библиотекарями в разное время были Маркелов, экс-губернатор Кировской области Никита Белых и бывший министр экономики Алексей Улюкаев.
«Зона — это великий уравнитель. Здесь практически не работают ни губернаторские регалии, ни миллиарды. Только распорядок дня и график дежурств», — подытоживает Мельников
Кто-то видит свободу в конце срока, кто-то обречён на вечное заточение, а кто-то пытается вырваться на фронт, но получает отказ. Общее у них одно: за деньги здесь нельзя купить индульгенцию. И это стоило бы помнить тем, кто сегодня принимает решения в высоких кабинетах.
