Ситуация вокруг СВО, Украины и Европы в целом становится всё сложнее. Западные крылатые ракеты и дроны во всё большем количестве летают в нашем небе. Чаще всего в качестве ответа называют удар как минимум тактическим ядерным оружием по ряду европейских адресов, где происходят производство и сборка дальнобойных крылатых ракет типа «Фламинго», беспилотников типа «Лютый», который долетает и до Москвы, и до Питера, и даже до Перми. В субботу крылатая ракета «Фламинго» долетела до Волгограда. Погиб человек. Более десяти были госпитализированы.

Если сложить все факты воедино – перед нами встаёт предельно ясная и тревожная картина. Украинские крылатые ракеты большой дальности теперь способны дотягиваться до объектов в глубоком российском тылу. И вопрос о том, какие меры будут приняты для защиты наших стратегических производств, переходит из разряда теоретических дискуссий в плоскость жёсткой необходимости. А о том, что они уже подготовлены и дана команда к их реализации, в воскресенье вечером сказал президент В. Путин. Мало того, он дал понять, что за все подлости бандеровцев им придётся заплатить территориями. При этом назвал не только Донбасс, но и Новороссию. Это Одесса и Николаев, в первую очередь Херсон. Были названы города Харьков и Сумы.

И здесь самое время перейти к закрытым процессам большой политики. На Западе сейчас только и обсуждают, что делать с так называемыми «мирными инициативами Анкориджа», которые госсекретарь США Рубио на днях предал земле, то есть похоронил. Сухо заявив, что в Анкоридже соглашений с Россией не было. В воскресенье президент Путин это подтвердил. Тем самым развязав себе руки для окончательного решения украинского вопроса на наших условиях. И в этой точке стал виден важный слой всей конструкции: то, как быстро на Западе политическая дискуссия подменяется медийной интерпретацией. Где каждый новый эпизод уже не рассматривается сам по себе, а сразу встраивается в заранее подготовленный нарратив, или, говоря по-нашему, – устоявшееся понятие. А если расшифровывать до конца, то оказалось, что переговорный процесс существует сразу в нескольких плоскостях. Первая - официальная, где фиксируются заявления и протоколы. Вторая – полуофициальная, где через утечки и комментарии так называемых «источников» формируется нужный фон. И третья – публичная, где всё это перерабатывается в эмоциональные выводы для массовой аудитории. То есть для всех нас с вами.

Именно в третьей плоскости возникает максимальное искажение. Сложные конструкции сводятся к бинарным схемам. Это вот что: «успех или провал», «договорились или нет». На деле же каждая сторона сознательно усиливает собственную версию реальности. Вашингтон говорит языком процедур: никаких окончательных соглашений, только обмен позициями. Москва, то есть мы, наоборот, фиксирует сам факт согласования элементов как движение вперёд. В этом расхождении нет случайности – это часть стратегии управления ожиданиями.

На этом фоне фигуры посредников вроде Уиткоффа или зятя Трампа Кушнера, которых в серьёзных кругах давно оценивают как проходимцев, становятся удобным инструментом для перераспределения ответственности. Любое их действие трактуется по-разному в зависимости от нужной версии событий. В результате вокруг них и возникает информационный шум. Но профессионалам сразу становится ясно, что нам подбрасывают незнамо кого. Но только не специалистов ни по Ирану, ни по Украине, ни тем более по России.

Но есть ещё один слой, который важнее интерпретаций. Он связан с тем, что сама архитектура конфликта давно вышла за рамки Украины как таковой. Переговоры вокруг неё – лишь видимая часть гораздо более сложной системы перераспределения влияния, где каждый эпизод используется как аргумент в более длинной игре. Поэтому каждая утечка, каждое заявление и каждый «слив» в СМИ – это не просто информация. Это инструмент давления. Причём давление идёт не только на противника, но и на его граждан, на нас с вами. В результате внутри каждой системы граждане вынуждены постоянно пересобирать своё понимание происходящего. На самом же деле никакие переговоры не заканчиваются в точке. Они продолжаются даже тогда, когда официально объявлено об их завершении. Просто переходят в другую форму – информационную, политическую, экономическую, а иногда и историческую, когда смысл событий начинает формироваться задним числом.

К примеру, въезд Наполеона в Боровицкие ворота в 1812 году как раз и стал тем самым переломным моментом, когда его юморок разбился о суровую русскую действительность. И если наши «партнёры» думают, что сегодня через эти сакральные ворота можно проезжать без уважения, как это сделали Уиткофф и Кушнер за неделю до встречи Путина и Трампа в Анкоридже, то вся эта история закончится для них очень плохо. Нельзя вытворять такие вещи с Россией, история никого не щадит.

А здесь мы упираемся в ещё один дефект нашего собственного восприятия, который вызывает искреннее разочарование у тех, кто на Западе ещё пытается сопереживать России. У нас в экспертных кругах и на госканалах любят повторять затасканную фразу Клаузевица: «Война есть продолжение политики иными средствами». Но этот принцип работает только для малых и средних государств, которые пытаются выторговать себе условия получше. А когда на арену выходят империи с мощным идеологическим и военным ресурсом, старые формулы Клаузевица превращаются в опасную иллюзию.

Сегодня меняется и сама связка «политика – война». Если раньше военный инструмент был прямым продолжением политики, то теперь и первым, и вторым становится война. В первую очередь для США и их евроаватаров. Для них важнее всего не только, что делается, но и на каком языке это описывается. Именно поэтому столь ожесточённо обсуждаются «правильные» и «неправильные» переговорщики, «ястребы» и «миротворцы», католики и протестанты. За этим их гнилым базаром стоит не спор о персоналиях, а борьба за право задавать рамку. Кто определяет рамку, тот решает, что считать победой, что поражением, а что вообще выносить за скобки как «неважное».

И когда тяжёлая ракета долетает до Волгограда, а в Вашингтоне одновременно лепят образ морально легитимного посредника, здесь вот что надо понимать. Сегодня главное сражение разворачивается не только за территории и заводы, но и за язык, на котором будет описана финальная развязка этой войны. Будет он русским, английским или немецким? Вот в чём вопрос. Вот что надо всегда иметь в виду, когда у нас нарастает злость на прилёты американо-германо-британо-украинских беспилотников. Современная война не может быть выиграна на эмоциях. Они как раз ни к чему хорошему привести не могут. Как и во всём.

Ещё раз повторю, что ориентироваться сегодня на классические изречения Клаузевица об «инструменте политики» вообще и категорически нельзя. Потому что объединённый Запад – а делить его на части было бы глубокой ошибкой – исповедует подлинный, безжалостный империализм. Они давно перевернули формулу Клаузевица начала XIX века с ног на голову: для них как раз политика является продолжением войны другими средствами. Война для этой системы – абсолютная самоцель, через которую они решают любые свои проблемы. Логика проста: только грубая сила убивает любые аргументы и сопротивление, несогласных просто сносят. А вся их «политика» – разговоры, дипломатия, подкуп, медийная пропаганда в газетах и Интернете – лишь ловушка. И даже хитроумная сеть, которую расставляют для очередной жертвы. Цель – заставить объект давления принять чужие имперские планы за свои собственные национальные интересы и добровольно пойти на подчинение.

Именно эту схему США оттачивают на Иране через «доброго полицейского» вице-президента США Вэнса, который якобы во всём глубоко разбирается. Представляете, вышел из лесорубов, которых в США называют ХИЛБОЯМИ – по-нашему – «хрен с горы», – и глубоко разбирается в Иране! Одним словом – сценарий везде одинаковый. Первое: когда их военная машина или гибридное давление спотыкается. Второе: когда они не могут кого-то мгновенно добить или физически ликвидировать. А в Иране они пытались действовать через точечные убийства, на которых у них, по сути, и держится вся система мирового господства. Тогда в ход пускается дипломатический обман. Это старый трюк: выманить врага из крепости, которую они не способны взять штурмом. Как говорится, классика жанра, которую мы наблюдаем в отношении нас, то есть России, последние лет пятнадцать! Здесь Иран – лишь бледная тень американского трюка с нами.

Поэтому, когда из Вашингтона звучит требование «признать реальность и согласиться на условия», на их языке это означает вот что. Вы обязаны подчиниться, платить за «крышу» американцам и отстёгивать им бабло через их же финансовую систему – иначе вас просто уничтожат. А когда Трамп пафосно объявляет, что «достигнут великий прогресс в переговорах», это означает буквальную капитуляцию противоположной стороны, которую принудили платить дань. Венесуэлу принудили. Иран – пытаются. Нас с китайцами – не принудят никогда.

Но вот что удивительно. В Тегеране многие на эту удочку регулярно попадаются. Не будем показывать пальцем – на их президента или министра иностранных дел. Но вся эта миролюбивая дипломатия раз за разом послушно лезет в американскую ловушку. Они охотно принимают их шулерские правила игры и тупорылую терминологию. Все эти «дорожные карты», «комитеты высокого уровня по надзору», «механизмы деэскалации» и «линии связи». Это ловушка для прекраснодушных дураков.

Провожу эти параллели на примере Ирана лишь потому, что проводить их напрямую с Россией, то есть с нами, было бы слишком обидно. Хотя наша ситуация похожа как две капли воды. Нас точно так же пытаются затащить в это переговорное болото. Но у Тегерана и в самом деле есть вторая, радикальная группа, которая категорически отказывается подчиняться. Из-за чего их компромиссные соглашения постоянно срываются и оборачиваются новыми взаимными обстрелами. А у нас – и здесь нет причин для разочарования – никто не остановил реальную военную операцию, как это сделали иранцы. Наше наступление продолжается по всему фронту, ломая любые виртуальные сценарии глубинного государства, которое управляется пока США и Западной Европой.

Вот вам и реальная картина переговоров «через усиление военного давления». При этом нужно чётко понимать: никакой «отдельной» Америки, действующей в отрыве от Западной Европы, от всех этих французов, немцев и англичан, в природе не существует. В отношении России у них у всех одна и та же цель. И пускай сетевые блогеры сколько угодно пророчат скорую смену власти в Европе, надеясь, что уйдёт Макрон и на его место придут более умные люди, – это пустая болтовня. Курс коллективного Запада един: давить на нас всеми доступными военными средствами, пока Москва не «признает реальность». На их языке это означает полную капитуляцию и подчинение.

Для этого давления они выбрали сегодня две главные цели – Крым и Белоруссию. На крымском направлении у них явный концентрированный план. Не зря Зеленский недавно в кулуарах проговорился. Мол, если западные партнёры примут нужные решения, то против Крыма будет предпринято нечто такое, от чего там наступит полный «капец». Понятно, речь идёт о разрешении применения дальнобойных ракет. Не псевдосвоих «Фламинго», а тех же немецких «Таурусов» для удара по Крымскому мосту. Обычные беспилотники туда почти не долетают, наша ПВО держит небо крепко. А вот тяжёлыми ракетами они мечтают изолировать полуостров, посеять панику и заставить нас склеить ласты.

Что касается Белоруссии, то здесь накат пока носит скорее виртуальный, медийный характер. Цель – заставить наш Генштаб задёргаться и перебросить туда дивизии с фронта, ослабив наше реальное наступление. Они ведь на Западе свято верят в свои штабные расклады, будто у нас не хватит резервов на два направления сразу.

Но именно в этот напряжённый момент, когда они попытались надавить на нас единым фронтом, им мощно и неожиданно подгадили поляки. Сразу вспомнилось изречение Уинстона Черчилля. Он назвал Польшу «гиеной Европы». И дело тут не в отношении к русским, а в их извечной привычке бить в спину даже собственным союзникам. Пока Вашингтон строит планы, как загнать Россию обратно в долларовую систему, польские наезды на бандеровскую Украину ломают им всю игру. Поляки пробили в западной стратегии такую брешь, что ситуация вокруг транзита оружия на Украину из Западной Европы обостряется не на шутку. Дело дошло до того, что бывший польский премьер Миллер выдал монументальную фразу и не умер тут же от страха: «Я предпочитаю быть русской пятой колонной, чем бандеровским памперсом». Интересно, конечно, но скоро поляков обязательно одёрнут. И вы знаете кто.

А пока европейское единство дало трещину, на фронте формируется совершенно иная реальность, которую медийными сказками уже не прикроешь. Главком ВСУ Сырский недавно забил тревогу, признав, что наступательная группировка России на конец июня 2026 года выросла до 721 тысячи военнослужащих. Более того, тот же Сырский выдал потрясающую статистику: Россия сейчас применяет в сутки около 6–7 тысяч FPV-дронов и в ближайшее время намерена довести этот показатель до 33 тысяч. Он сам признаёт, что эти масштабы кажутся невероятными, но у Москвы есть абсолютно реальные промышленные планы и возможности для их выполнения.

Эти возможности мы наглядно демонстрируем в тылу противника. В ответ на удары по нашим НПЗ и объектам энергетической инфраструктуры российская армия начала системно обнулять украинскую топливную логистику. Вопрос о том, почему мы не делали этого раньше, оставим для закрытых штабных дискуссий. Но за последние два месяца – и это сугубо украинские данные – на территории Украины уничтожено более 150 крупных автозаправочных станций. Скоро бензиновый рынок там ляжет окончательно. Параллельно с этим идёт планомерное сокращение их локомотивного парка и авиации. Буквально в субботу уничтожены сразу три истребителя МиГ-29: один сбили в воздухе, а два накрыли прямо на базовом аэродроме.

Разумеется, в медийном поле этот реальный силовой сдвиг моментально обрастает тоннами интерпретаций. Агентство Reuters тут же опубликовало материал о том, что – я цитирую – российские «ястребы» якобы разгневаны налётами украинских беспилотников и требуют от Путина полностью отказаться от дипломатии, перейдя к максимальной эскалации. Включая применение тактического ядерного оружия. То есть западных обывателей вдруг начали пугать нашим ядерным оружием, чего не было. Мало того, агентство Reuters пишет не просто о разгневанных московских «ястребах» на удары бандеровскими беспилотниками. Главное в статье – о глубоком возмущении в России тем, что США уже больше года обманывали нас на переговорах. Мол, Вашингтон обещал выступить посредником и прекратить конфликт на выгодных для России условиях. Вместо этого мы получили удары по Москве, Питеру и Крыму. На этом фоне, как пишет Reuters, призывы к радикальным мерам – вплоть до ликвидации Зеленского и применения тактического ядерного оружия – звучат в Москве всё громче.

И здесь снова включается излюбленный инструмент медиаинтерпретации. Тот же Reuters со ссылкой на «источники, близкие к Кремлю» поспешил успокоить свою публику. Мол, президент Путин может спокойно терпеть подобную риторику, поскольку выстроил жёсткую и эффективную вертикаль власти, которую такие заявления не расшатывают. Но тут же признают, что подобные настроения в российском обществе сильно осложняют для Кремля процесс принятия решений. Они разогревают ожидания масштабной военной кампании, в то время как Москва по-прежнему оставляет дверь открытой для потенциального дипломатического урегулирования. Напомню, это пишет американское информационное агентство Reuters.

Так что прижали мы им хвосты конкретно, раз эти темы вышли на первые полосы мировых агентств. Но наше руководство пока выбирает другой, более прагматичный путь. Именно поэтому сейчас так важны закрытые переговоры Путина и Лукашенко на Валдае. Там, скорее всего, определяется наш дальнейший маршрут. Если европейцы всё-таки рискнут броситься на Белоруссию, это станет той самой последней «красной линией», за которой терпеть подобное нападение будет уже физически невозможно.

В этой связи возникает логичный вопрос о нашей тактике. Помните, неделю назад наши информационные ленты говорили об успешной атаке на Преображенский мост через Днепр в Запорожье? И каков итог?

Движение там прекратили, и всё. Больше никакой внятной информации, полная тишина. А ведь таких мостов через Днепр ещё полно. Это означает, что полноценная «мостовая политика», которая могла бы разом обрушить всю логистику ВСУ, по-настоящему ещё не началась. Да, наше наступление идёт, удары наносятся по АЗС, по локомотивным депо – везде, куда можем дотянуться. Но по ключевым мостам системной работы пока нет.

Ответ на это за Генштабом. Даже не за Верховным главнокомандующим. Он поставил понятную задачу – избавиться от бандеровцев. А вот планирует реализацию этой задачи только Генштаб. Это в нём принимают решение о выносе мостов и применении тяжёлого оружия. Я же здесь, как всегда, вернусь к главному – к ситуации на фронте, а именно к нашему продвижению на Славянск и Краматорск. Эти две точки имеют колоссальное морально-психологическое значение для обеих сторон. Но и здесь украинские информационные ресурсы признают, что наши войска подошли к ним вплотную. Наши передовые части закрепились у Николаевки, а значит, Славянск находится уже в прямой видимости и досягаемости. Со стороны Николаевки наши штурмовики подходят строго с востока. Параллельно развивается движение к Краматорску, а в Константиновке штурмовые отряды уже вовсю освобождают последние северные кварталы. Западные карты могут рисовать что угодно, уверяя, что никакого окружения там нет и русские просто укрепились на занятых рубежах. Но даже антироссийские польские источники транслируют гибельные посылы. Вот такие, к примеру: наступление русских необходимо срочно останавливать, игнорировать его Запад больше не может.

А почему они так задёргались? Да потому что Славянск и Краматорск–Константиновка – это последние три «крепости» в той информационной логике, которую бандеровцы выстраивали годами. Они сами внушили западной аудитории, что эту цепь оборонительных узлов на севере Донбасса сдавать нельзя ни при каких обстоятельствах. И вдруг Константиновка, всегда входившая в эту неприступную цепь, стремительно уходит. Приходится говорить уже о неприступной цепи только из двух городов-крепостей: Славянска и Краматорска.

Классический пример того, как медийная интерпретация пытается замаскировать реальный крах. А реальность такова: цепь их «крепостей» рушится. В НАТО и Пентагоне прекрасно понимают: как только падут Славянск и Краматорск, всё для бандеровцев закончится мгновенно. И наши бывшие польские братья по Российской империи будут отомщены. Потому что упираться бандеровцам дальше будет просто негде, их капитуляция станет неизбежной. Вот почему они упёрлись в эти два города рогом.

Конечно, делать прогнозы – дело неблагодарное. Скорее всего, задача вернуть Славянск и Краматорск уже осени или зимы. Но русская армия их освободит неминуемо – события развиваются быстро. А вот прекратить удары беспилотниками по нашей территории со стороны Запада, о которых я говорил вначале, можно очень быстро. Нанеся те самые сокрушительные ответные удары, которых требуют наши «ястребы». Но большая политика – штука тонкая.

На Валдае В. Путин и А. Лукашенко, судя по всему, координировали контуры новой финансовой логики. Сразу после этой встречи белорусский лидер вылетел в Пекин, и этот маршрут логичен. Союзное государство выстраивает каналы там, где американская санкционная система готовится к новому витку. Вашингтон уже обкатал механизм блокировок и долларового давления на России, и в Пекине прекрасно понимают, что китайская экономика следующая на очереди. В этой ситуации визит Батьки в Азию – это попытка зафиксировать новые правила игры. Создать альтернативные контуры расчётов, которые просто выведут азиатские рынки из-под удара американских регуляторов. Но пока на политическом уровне выстраивается эта экономическая реальность, на земле ситуацию по-прежнему определяет фронт.